Однако все оказалось еще проще. У рядового Соловьева оказался отличный почерк и способности к рисованию. Поскольку в воспитательной работе заметно сменились акценты, то наглядная агитация, развешанная в части, мягко говоря, не удовлетворяла современным требованиям. Поэтому Ваня Соловьев был срочно мобилизован на замену наглядной агитации и оформительские работы. В клубе части ему отвели помещение под мастерскую, а в смежной с мастерской комнатке поставили койку с тумбочкой.

Сначала Ваня подозревал, что это все козни отца-злодея. Но ему в строгой и нелицеприятной форме напомнили, что в армии он сам себе не хозяин - здесь все по уставу и по приказу. Прикажут - будешь сортир чистить, а сейчас приказали плакаты рисовать - выполняй. Приказ начальника - закон для подчиненного. Рядовой Соловьев принял строевую стойку и ответил:

"Есть!"

Любой другой военнослужащий срочной службы, угодив в такие тепличные условия - в клубе и теплый туалет с унитазом, и душ в раздевалке спортзала, и телевизор с видаком, - быстренько забил бы болт на все проблемы типа подъема в шесть и отбоя в двадцать два ноль-ноль, на зарядку и тренажи.

Однако Ваня повел себя совсем не так.

Дело в том, что те, кто подумал, будто это хилый, изнеженный и домашний маменькин сынок, жестоко ошиблись. Ванечка Соловьев, в отличие от многих прочих явно недокормленных призывников-одногодков, получал полноценное питание и не отличался слабым здоровьем. Росточек в метр восемьдесят пять, вес - девяносто два. Папа, еще не став бизнесменом, обеспечил ему нормальные условия для занятий спортом, а позже, когда средства позволили, оборудовал для чада персональный спортзал и нанял инструктора по карате.