А Бизон в это время уж давно будет в родном доме жить, водяру хлестать и баб трахать, может, даже жениться соберется, детей заведет... Небось и не вспомнит, что из-за него Русаков закололся.

Вот тут-то у Валерки впервые появилась мысль, что, пожалуй, куда проще, чем самого себя, пырнуть этим ножичком Бизона. Снизу вверх, под ребра, в уже наросшее брюхо, в кишки его поганые... Чтоб выл и визжал, чтоб хозяином себя не чувствовал, падла! Пусть потом до смерти забьют - уже не жалко. Да и не полезут его бить, если он Саньку проткнет - перессут за себя. Посадить, конечно, могут, но это еще неизвестно. Тут-то, на следствии, Валерка, вполне живой, может много чего наговорить прокурорам - пусть только запишут! У многих погоны-звезды послетают, если возьмутся копать.

Минут пять Валерка хорохорился, утешая себя тем, что может напугать "дедов" штык-ножом, если с ходу пырнет им Бизона. На шестой минуте поостыл, засомневался. Не в том засомневался, что сможет ударить человека ножом, а в том, что ему это так просто позволят сделать. Ну, если подойдет к нему один Бизон и если не заподозрит ничего - тогда еще может быть. А если не один? Сцапают за руки, выкрутят нож и пойдут метелить от души... Невесело выйдет. Да уж что там говорить - не попрешь с этой железкой тупой сразу против десятерых жлобов! А с чем попрешь? Только с автоматом разве что...

Валерка с тоской глянул в сторону ружпарка. Там, через стальную решетку, просматривались запертые пирамиды, где стояли, согласно книге приема-выдачи оружия, три пулемета "ПК", девять "РПК", девять "РПГ-92", пятьдесят пять "АК-74" с соответствующим числом магазинов и штык-ножей, прицелов И прочего. Там же стоял запертый на ключ и опечатанный ящик с патронами для караула.