Само собой, что командир первой роты, не раз завидовавший тому, что происходило во второй, вдруг закипел, как разум возмущенный, и сказал в открытую, что он обо всем этом думает.
ДО ЧЕГО ТОСКА ДОВОДИТ
Случилось все это в самую обычную зимнюю ночь, когда, как принято считать, "солдат спит, а служба идет".
Это действительно так. Солдат спит, а служба идет. Если, конечно, этот солдат не дневалит. Дневальный не спит, он службу несет. И для него служба тоже идет. Только очень тошно.
Целая рота, семьдесят пять рыл, сопели во все дырки, некоторые даже по-настоящему храпели, паскуды. Стоял густой-прегустой духан от немытых ног, пропотелых портянок, от тушеной капусты со шкварками из неведомого науке, но зато очень жирного и пережженного мяса, которое отчетливо бурчало в нескольких десятках желудков, - хоть топор вешай. Но они, эти желудки, вместе с руками, ногами, головами и иными прибамбасами все-таки принадлежали спящим людям. А вот дневальный, рядовой Русаков, не спал. Стоял у тумбочки с телефоном.
Надо же, как несправедливо! С утра все вместе четыре часа мотались по тактическому полю. После обеда наряд залег подремать, только какая тут дрема, при свете и при том, что в двадцати шагах от окон казармы - плац, где обе роты строевой занимались. Голоса командные, топот сапог, а надо было еще хоть чуток привести себя в порядок перед нарядом.
После того, как Русаков сказал, что добровольцем в Чечню не поедет, его начали зажимать. Взводный и старшина - в первую очередь. А потом и сержанты, которые просекли эту фишку очень четко. Но самое страшное - "деды". Те, кто прослужил всего на полгода больше. Они держали в роте порядок, не очень суровый но конкретный. "Молодые" летали, как птички, по первому движению "дедушкиной" брови. Тем, кто перевалил за первый год, тоже не стоило излишне выпендриваться. Эти "деды" были особенно злы - они ведь еще на полтора года призывались, а тут - "вторая смена". Начальство на них глядело сквозь пальцы и жаждало, как всегда, одного: чтобы они дотянули до дембеля, никого не покалечив и не пришибив, прости Господи.