Ротный первой, угрожая вымести сор из избы, всего лишь шел на принцип: почему его солдата, то есть Валерку Русакова, загоняют силой в добровольцы, а соседского, то есть Соловьева из второй роты, который сам рвется, - отмазывают? А ротный второй, у которого могли возникнуть неприятности из-за его формального подчиненного, учитывая благоприобретенную "ниву-тайгу", был лицом материально заинтересованным.

А материальный стимул - вещь немаловажная. Поскольку ротный второй всего год назад был ротным первой, то хорошо знал тамошних "дедушек", как старшину, так и взводного. Приказать он им уже не мог, но вот поговорить по душам запросто. А поскольку те своего нынешнего ротного немного недолюбливали, то оказать "помощь" не отказались. Всего-то ничего: подвести упрямого к пониманию, что ему здесь последний год службы медом не покажется.

Курс "интенсивной терапии" начался с простых и вполне легальных придирок. То взводный, то старшина, то замкомвзвода, явно не обращая внимания на других одногодков Валерки, цеплялись к нему почти на каждом шагу, низведя его, можно сказать, на самый нижний, салабонский, уровень. Сначала он этого не понял, но потом ему объяснили. "Деды" призвали Русакова не упираться и понять, что они лично вместо него в Чечню не собираются. Если б их уговаривали ехать - они бы поехали. Но предложили ведь Русакову, а он, видишь ли, упирается. "Деды" начали растолковывать Валерке, что ему в конце концов будет так хреново, как никогда еще не было.

Морду при этом не били, подошли к вопросу культурно. Основной авторитет первой роты по кличке Бизон - в миру Саня Рыжов - заметил, что в принципе отвалтузить Русакова они успеют всегда. Но это слишком просто и скучно. К тому же после того, как это будет сделано, в Чечню его уже не пошлешь по причине инвалидности. Гораздо интереснее будет, если Русакова удастся согнуть психологически.