То, что Бизон пообещал после мордобоя, было хуже и страшнее во сто, даже в двести крат. После этого точно - хоть в петлю, хоть в Чечню - здесь уже не жить. В суд не подашь - свидетелей не найдется, а клеймо останется намертво.
Но и альтернатива, выражаясь по-научному, Русакову представлялась не лучшей. Ладно, хрен с ними, мог бы Валерка и покаяние по бумажке прочесть, и на коленях по полу проползти с ремнем в зубах... Но ведь эти гады его пороть собрались! Это почти такой же позор, как быть оттраханным! Раба, блин, нашли, негра!
А что делать? Чем защититься? Бежать к дежурному по части, жаловаться? Был бы свой ротный, он бы, может, и понял. Но сегодня по части дежурит тот, соседский, который и настропалил Бизона с его корешками на "воспитательную работу" с Русаковым. Он просто пошлет Валерку на три буквы: "Не морочьте голову, товарищ солдат! Идите и несите службу! Кто вам вообще позволил отлучаться из роты?" Или что-то в этом роде. А Бизон за это "стукачество" еще что-нибудь придумает. К своему ротному - в городок бежать? Ну, приведешь его, может быть, в роту, а тут тишь да гладь да Божья благодать. Не заставишь же его тут всю ночь сидеть, караулить Валерку? И даже если эту ночь прокараулит, то что дальше?
Вот от всего этого безнадежества и напала на Валерку злая и беспощадная тоска. Кажется, он уже начал смиряться с тем самым, предложенным Бизоном добровольным позорищем. Все-таки из двух зол при желании можно выбрать меньшее. Наверно, он все-таки согласился бы на унизительную процедуру "покаяния", если б не вмешался, как зачастую бывает, его величество случай.