Когда до истечения назначенного Бизоном часа оставалось всего ничего минут десять-пятнадцать, в роту пришел задержавшийся на работе в штабе писарь. Он прошлепал грязными подметками по только что отмытому Русаковым полу прямо в тот проход, где вполголоса беседовали "дедушки", раздобывшие где-то бутылочку и подогревавшиеся перед предстоящей потехой. При себе у писаря был какой-то увесистый квадратной формы сверток.

Валерка, матерясь, принялся затирать грязь - самому ж придется на коленках по ней ползать, - как вдруг заслышал заметное оживление в "дедовском" углу. Чем-то их появление писаря порадовало. А затем они дружно встали и потопали в проход. Человек десять, не меньше. Русаков тревожно глянул на часы - нет, время еще не вышло! Неужели решили, поддавши, что церемония "покаяния" слишком скучна?

Но Бизон, когда проходил мимо Валерки, спросил:

- Ну как, корешок, ты готов морально?

- Готов, - процедил Русаков, отжимая тряпку в ведро, хотя и не пояснил, к чему именно.

- Приятно слышать, хотя бодрости в голосе не уловил. Ладно. Есть маленькая вводная: мероприятие переносится на два часа. Нам Тут Вова из штаба притаранил видеоплейер с клевой кассеткой. Мы его поглядим, а потом - как договорились. Как раз спокойно заступишь на тумбочку, отстоишь два часика за дневального и дежурного. Потом тебе четыре часа сна положено - покаешься и с облегченной душой уснешь...

"Деды" с писарем и видюшником упилили в ленкомнату, где имелся телевизор, начали там возиться, подключая одно к другому. А к Валерке подошел дежурный по роте.

- Бери штык. У самой тумбочки зря не торчи, лучше на выходе постой, на стреме. Дежурный по части скорее всего не придет, но так, для безопасности, поглядывай.

Из ленкомнаты высунулся Бизон и сказал:

- Славка, где второй пузырь заховали?